Dmitry Tartakovsky (dima75) wrote,
Dmitry Tartakovsky
dima75

Category:

В. И. Срыбник. Воспоминания. Детские годы

Этот раздел охватывает большой отрезок жизни моих родителей и всей нашей семьи. Чтобы его достоверно описать, мне потребовались консультации моих старших братьев — Моти и Аркадия, за что я им благодарен.
Мой отец, Израиль Нафтолович Срибник, родился в 1877 г. в местечке Логишин Брестской области Белоруссии. В этом местечке отец получил начальное образование в еврейской школе (хейдере), а затем был определён к хорошим сапожникам, у которых обучался сапожному мастерству. В 1902 г. отец женился. Моя мать, Геня Вульфовна Йошпа, 1870 г. р., уроженка деревни Лище той же Брестской области, из крестьянской семьи, совершенно неграмотная, была старше отца на 7 лет. Жили родители всю свою жизнь бедно, в нужде, но дружно. Первым у родителей появился в 1903 г. сын Лазарь, а затем каждые три года, как будто по велению судьбы, остальные четыре брата — Мотя (1906 г.), Аркадий (1909 г.), я (1912 г.) и Лёва (1915 г.). Отец был занят сапожным ремеслом, а мать — детьми и домашними делами. Моим старшим братьям пришлось рано начать зарабатывать себе на пропитание, познавая горесть и радость труда и помогая друг другу. Когда в 1914 г. началась Первая мировая (Империалистическая) война, царское правительство переселило нас и другие еврейские семьи в село Ичалки-Кемля Нижегородской губернии (ныне в составе Мордовии) и бросило на произвол судьбы. Пришлось терпеть голод, холод и прямые издевательства лиц, враждебно настроенных по отношению к эвакуированным семьям. Когда стало невыносимо, отец принял решение переехать на Украину. В 1917 г. мы приехали в село Софиевка Криворожского района. Отец сначала работал по найму у местного сапожника Сорокина, а затем начал работать дома кустарём-одиночкой. Мы прожили в Софиевке до сентября 1919 г. В это время в округе действовали всевозможные банды — Махно, Петлюра, Иванов, Тютюнник и другие, и дальнейшее проживание в Софиевке грозило смертью. Наш дом находился недалеко от центральной дороги, по которой часто перемещались банды. Бандиты забегали в дома и забирали буквально всё. Было много случаев, когда бандиты убивали своих жертв, особенно евреев, и совершали погромы. Я помню, как в нашу квартиру зашёл махновец и попытался забрать брюки, а моя мама начала плакать и отговаривать его. Махновец вынул наган и направил на маму, а мама для защиты поставила кулак на лоб. Бандит бросил брюки и ушёл. В сентябре 1919 г. мы переехали в Кривой Рог. Отец по-прежнему занимался сапожным ремеслом, жили по-прежнему бедно, ибо работал один отец. Заработка отца едва хватало на скудное пропитание, о новой одежде не приходилось мечтать, она была бедной и, как правило, с множеством заплат. С этим приходилось мириться, так как других источников доходов не было. Мы были довольны, что в доме есть хлеб и горячий приварок. Из-за бедности нам пришлось в раннем возрасте начать трудовую деятельность и устраиваться на любые работы, лишь бы облегчить положение семьи. О работе по призванию не было и речи.
Моя мать старалась приготовить что-то вкусное и сытное из наших скромных запасов продуктов. Она, как правило, спрашивала отца: «Что сегодня приготовить на обед?» Отец прекрасно знал, что кроме крупы других продуктов не было, и всегда отвечал ей: «Давай, вари крупник». Крупник — это густой суп из перловой крупы или фасоли, на другие блюда средств не было. Ели мы всей семьёй из одной большой глиняной миски, а ложки в нашем «сервизе» были разные — алюминиевые и деревянные, я любил кушать деревянной ложкой, ей было удобнее «работать». Кушали за столом дружно, не разговаривали во время еды, у каждого из нас был прекрасный аппетит, не нужно было рассказывать сказки, чтобы мы кушали. На праздники, мама, бывало, готовила еврейские блюда — кугель, куриную шейку с вкусной начинкой и фаршированную рыбу. Когда заканчивались праздники, мы переходили на наш густой крупник. Когда у папы был заработок, в крупник попадало мясо. Со временем в наше меню добавилось новое блюдо — таранька, которую в то время покупали лишь бедняки. Отец, бывало, покупал целый рогожный мешок тараньки, и мы поджаривали её на примусе и съедали. После этой «операции» каждый из нас выпивал по несколько литров воды. Временами отец покупал колбасу. Я был большим любителем колбасы, поэтому мои братья дали мне прозвище «Колбасник». Я на это прозвище не обижался.
Tags: Генеалогия, Дедушка Володя, Логишин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments